41 Максимом Нефьодов: Украина сейчас недополучает иностранных инвестиций на душу населения к объему ВВП

Максимом Нефьодов: Украина сейчас недополучает иностранных инвестиций на душу населения к объему ВВП



По данным Национального банка Украины, чистый приток прямых иностранных инвестиций в 2018 году составил 2,4 млрд долларов, тогда как за 2017-й – 2,6 млрд долларов. В то же время, по сообщению пресс-службы Кабинета министров, в 2018 году прямые иностранные инвестиции в Украину составили 2,5 млрд долларов. И по сравнению с 2017-м выросли на 8%.

О том, как на самом деле обстоят дела с инвестициями в Украине, и какие прогнозы на 2019 год, сайт “Сегодня” расспросил первого заместителя министра экономического развития и торговли Украины Максима Нефьодова.

– НБУ в январском инфляционном отчете предсказал снижение объема инвестиций в экономики развивающихся стран, начиная с 2019 года. Объем инвестиций в Украину и раньше называли мизерным, переводы от трудовых мигрантов были в разы больше. Как вы оцениваете перспективы Украины в плане инвестиций на ближайшие годы?

– Говорить о том, что все плохо, – это большое преувеличение. В прошлом году капитальные инвестиции в Украине выросли почти на 20%, и это на самом деле очень здоровый показатель.

Конечно, если мы хотим ускорения экономического роста, то инвестиции должны расти опережающими темпами. И это задача, над которой нам еще нужно работать. Но, с другой стороны, с прошлого года инвесторы начали переходить от трудоемких инвестиций, которые не слишком большие и менее рискованные для собственников, к инвестициям в инфраструктуру, которые уже могут быть значительно больше. Это инвестиции в порты, элеваторы и хранилища. Я считаю очень знаковым соглашение с компанией SALIC из Саудовской Аравии о покупке активов агрохолдинга “Мрия”. Не только потому, что идет речь о реальном производстве и очень солидных суммах. Это пример того, как предприятие прошло скандалы, банкротство, судебные процессы, но смогло выстоять и продолжает свою работу.

Мы и в 2019 году будем бороться за то, чтобы объем инвестиций в украинскую экономику увеличивался. Конечно, политические пертурбации будут накладывать свой отпечаток. Год двойных выборов (президентские и парламентские – Ред.) – это, с точки зрения инвесторов, дополнительные риски, и понятно, что кто-то из инвесторов придержит свои инвестиции на потом. Но объективно украинская экономика чувствует себе достаточно неплохо. По крайней мере значительно лучше, чем это иногда может показаться, когда читаешь в интернете о нашем вечном и всеобщем “зубожинни”.

Мы точно имеем позитивный тренд. Мы растем на 3% в год в ВВП, у нас стабильный курс гривни и самая низкая инфляция за последние несколько лет. Мы растем во всех основных рейтингах: и по легкости ведения бизнеса, и по инновационности, и по логистической доступности.

 

– В последнее время особенно часто упоминают улучшение позиций Украины в рейтинге Doing Business. Что он значит для инвесторов и для Украины?

– Это одна из наиболее известных оценок бизнес-климата. Рейтинг составляется Всемирным банком, и на него в первую очередь смотрят инвесторы, когда выбирают, куда заводить деньги. И Украина здесь демонстрирует очень значительный прогресс. За 5 лет мы поднялись со 112-го на 71-е место. В мире очень мало подобных примеров. Украина стала второй в мире по темпам роста в этом рейтинге. И это выделяет нас среди других стран, и возбуждает интерес инвесторов.

Конечно, 71-м местом вряд ли стоит гордиться. Наша задача на следующие 5 лет – попасть хотя бы в ТОП-30.

– Какие отрасли вы считаете наиболее перспективными с точки зрения привлечения инвестиций?

– Первое – это аграрный сектор. Мы тут уже являемся большим игроком, занимаем 10-12% мирового рынка по разным культурам и у нас есть потенциал для увеличения. И меня иногда удивляет, когда люди считают, что развивать сельское хозяйство и экспорт сельхозпродукции – это хуже, чем промпроизводство и его продукцию.

– Критикуют больше то, что мы экспортируем преимущественно сырые продукты, а не продукцию с добавочной стоимостью.

– Ну, тогда экспортировать железную руду, как та же Австралия, или нефть, как Саудовская Аравия, или газ, как Норвегия, – тоже стыдно. Это ведь тоже сырые продукты. Да, мы должны бороться за переход на более капиталоинтенсивные культуры или к большей переработке (например, от подсолнечника к подсолнечному маслу). Но надо понимать: в том, чтоб занимать определенную нишу в мировом распределении труда и работать в этой нише, нет ничего плохого. Хлеб нельзя экспортировать, а зерно экспортируется по всему миру. И стыдиться этого – как по мне, странно.

 

Люди не понимают, что современное сельское хозяйство – это не люди в соломенных шляпах с косами. Это высокотехнологичное производство, спутниковые карты, это дроны, которые наблюдают за полями, централизованные системы подачи удобрений. Это на самом деле круто! И мы должны гордиться тем, что у нас сложилась уникальная ситуация, когда Украина в сельском хозяйстве является одной из наиболее конкурентоспособных стран мира. И это даже без рынка земли! И мы должны прилагать все усилия, чтобы развивать те сектора, которые являются реально конкурентоспособными, а не цепляться за мифы.

– А две другие приоритетные отрасли?

– Вторая составляющая – это то, что что Украина, по сути, промышленная площадка Европы. Тут у нас абсолютно простая инвестиционная стратегия. Зачем Европе производить что-то, скажем, в Индонезии, когда она может производить это возле своих границ? От нас до любой страны Европы – один день езды грузовика. Плюс соглашение об ассоциации, бизнес-климат, который каждый год улучшается, образованное трудолюбивое население.

А третье направление – это IT. Украина уже лидирует в Восточной Европе по количеству инженеров. При этом обеспечивая достаточно высокое качество жизни представителям этой профессии. В том смысле, что не все программисты мечтают вырваться отсюда навсегда. Они экономически конкурентоспособны и одновременно дешевле, чем программисты, которые работают в Кремниевой долине. Я слышал от многих предпринимателей, что украинскому программисту для того, чтобы оправдать свой переезд, например, в США с сохранением уровня жизни, нужно там зарабатывать в четыре раза больше. Учитывая значительно более высокие налоги, траты, цену недвижимости, стоимость образования, медицины и т. д.

Поэтому у Украины в этом плане есть очень большой потенциал для прогресса.

– Вы, в отличие от НБУ, прогнозируете, что инвестиции в Украину будут расти. А кто-то из инвесторов уже готов в этом году вкладывать деньги в конкретные проекты, объекты?

– Деньги любят тишину. Когда инвестиция происходит, тогда, конечно, об этом объявляют и рассказывают. Но буквально недавно мы были на инвестиционной конференции в Норвегии, и там было подписано меморандумов на сумму больше миллиарда евро. В области возобновляемой энергетики, сельского хозяйства, IT.

Со следующего месяца начинаются первые аукционы на доступ к украинским нефтегазовым месторождениям. Каждое бурение нефтегазовой скважины – это около 2 млн долларов. Поэтому понятно, что речь идет о достаточно значительных суммах инвестиций.

– Речь об украинских инвесторах или иностранных?

– Кто победит в аукционе, тот и будет разрабатывать. Но мы видим заинтересованность и иностранных инвесторов также. В начале февраля в Лондоне специально проводилась нефтегазовая конференция, и там присутствовали 13 иностранных компаний. Причем половина из них никогда не работали в Украине.

Так что среднесрочный тренд, конечно, будет на увеличение инвестиций.

Объективно говоря, Украина сейчас недополучает иностранных инвестиций на душу населения к объему ВВП. Это означает, что иностранных инвестиций мы получаем меньше, чем должны были бы получать даже не в идеальной ситуации. А уменьшение рисков, связанных с выборами, с военной угрозой, с отсутствием экономических реформ, с какими-то воспоминаниями о банковском кризисе, девальвации и т.д. – конечно, это приведет к увеличению интереса инвесторов.

Например, у нас уже были переговоры с автопроизводителями относительно релокации производства определенных марок автомобилей в Украину. Понятно, что для этого необходим автомобильный кластер, который у нас был основан только во второй половине прошлого года. Потому что не будут же сюда завозить все детали, чтобы здесь только собрать и вывезти автомобиль назад. Производители хотели бы хоть 50% материалов покупать тут. Провода, пластик, резину, металл. Поэтому сначала сюда должны прийти производители проводов. Да, это относительно простое производство, но это и создание кластера.

– Сможете конкретизировать? О каких странах, о каких марках речь?

– Договоров о релокации еще нет, но переговоры шли и в прошлом году и достаточно активно идут сейчас. С кем конкретно – не скажу. Я не хочу обещать того, чего еще нет.

– Максим, вы говорили, что с 2019 года серьезно меняются правила проверок бизнеса и усиливается ответственность проверяющих. В чем конкретно заключаются новшества?

– Да, мы проводим большую реформу в сфере контроля. Начну с того, что бизнес-климат состоит из двух частей. Первая – это правила бизнеса. И в этой сфере мы проводим дерегуляцию: меняем законы, устраняем коррупционные риски и т. д. Но какими бы простыми ни были правила, если проверяющий приходит на предприятие, чтобы получить взятку, то это сразу отпугивает любого инвестора, а кроме того, создает угрозы для потребителей. Угрозы того, что за взятку он пропустит некачественную продукцию, закроет глаза на какие-то нарушения безопасности труда и т.д.

Что делать в такой ситуации? Классический фейсбучный ответ – “всех расстрелять” – нереалистичный. Поэтому мы меняем подход к проверкам. Теперь все проверки будут риск-ориентированными. То есть государство будет определять риски, от которых хочет обезопасить себя и общество, оно же будет определять критерии проверок (то есть разрабатывать критерии будут инспекции, а утверждать – Кабмин) и составлять график проверок. Простой пример: пожарная безопасность. Государство формулирует цель: мы хотим, чтобы у нас было как можно меньше пожаров, а если они и случатся, то с наименьшими последствиями для имущества и жизней людей. Потом мы делим предприятия по группам риска, они набирают какое-то количество баллов по ряду критериев. Например, рискованность бензоколонки в этом смысле будет выше, нежели рискованность магазина зоотоваров. А рискованность химзавода – выше, чем бензоколонки. Высокорискованные предприятия будут проверяться, условно говоря, раз в год, низкорискованные – раз в 5 лет. и т.д.

Максимом Нефьодов: Украина сейчас недополучает иностранных инвестиций на душу населения к объему ВВП

 

И, наконец, третий блок – утверждаются так называемые чек-листы, листы проверок, которые помогут отойти от субъективизма. Чек-лист – это перечень того, что инспектор должен проверить. Он не может проверить больше или меньше. И главное – вся эта информация – риск-критерии, графики, результаты проверок – теперь будет вноситься в открытую базу данных на портале inspections.gov.ua. Там уже есть информация о более чем 100 тыс. реально проведенных проверок, есть критерии и планы проверок на будущее.

Когда проходит определенный цикл – например, год – правительство будет анализировать, привели ли проверки к уменьшению рисков. Если да – значит, будем продолжать в том же направлении. А если результатов нет – значит, нужно это направление менять.

У нас есть инспекции, которые видят нарушения в 99% всех проверок. Что это значит на практике? Во-первых, что эту инспекцию можно разгонять и просто рассылать всем штрафы по почте. А во-вторых – что это за правила, которые нарушают 99% людей? Получается, это уже не нарушение правил, а норма, и мы проверяем что-то такое, что не нарушать просто физически невозможно. Значит, нужно менять правила.

– Доступ к базе проверок открыт для всех?

– Информация о проверках полностью открыта. Во-первых, для того, чтобы любой человек мог посмотреть, когда его предприятие ожидает проверка, какие критерии этой проверки, и подготовиться заранее. У нас сейчас еще бытует мнение, что все правила выдумали чиновники, чтоб инспекторам было что проверять. А мы пытаемся перейти к западной системе, когда предприниматель понимает, что соблюдать правила – в его интересах, это нужно, чтобы быть защищенным.

Кроме того, мы хотим, чтобы работал инструмент репутации. Сейчас к проверкам относятся как к “халепе”. Хотя все хотят быть уверенными в своей безопасности. Например, в торговых центрах. Сейчас любой человек может зайти на inspections.gov.ua и посмотреть, какие ТЦ имели высокие риски пожароопасности, какие – низкие, у кого было много нарушений, у кого – мало.

– Когда база inspections.gov.ua начала работу и когда будут сделаны первые выводы?

– Мы прошли в пилотном режиме уже полтора цикла. Пилотный проект заключался в том, что инспекции работали по новой системе наполовину добровольно, ответственности за нарушения еще не было. И, честно говоря, далеко не все вносили абсолютно все данные, вовремя.

Тем не менее даже по результатам такой работы мы раз в квартал проводили заседание Кабмина, анализировали результаты, определяли сферы, в которых имеются какие-то системные проблемы, и отменяли сотни устаревших актов. Сейчас, когда новая система стала обязательной, до конца года мы пройдем один цикл и тогда сможем делать выводы и что-то менять более существенно.

 

Мы также подготовили законопроект №8124, который связан с легкостью ведения бизнеса, и мы возлагаем на него большие надежды. К сожалению, депутаты не торопятся его принимать. Поэтому и через ваше издание мы еще раз хотим обратиться к народным депутатам с просьбой поддержать все-таки законопроект №8124. Потому что это не политическая история. Это о том, что мы должны быть конкурентоспособны на фоне других стран. Если не будем – ну, тогда инвестиции пойдут не к нам, а в Бангладеш или Узбекистан, или куда-то еще.

Возвращаясь к проверкам – уже сейчас, через год с небольшим после начала работы портала, мы видим достаточно существенное уменьшение процента проверок, в результате которых обнаружены нарушения. Мне все еще страшно называть абсолютную цифру – она еще 64,9%, но уже не 99%. Было около 5 тыс. проверок, и 65% из них обнаружили нарушения. А санкции были наложены только в 40% случаев, когда были выявлены нарушения.

Конечно, эта система не идеальна. Нужно отработать хотя бы несколько циклов, чтобы понять тренды и начать устранять недочеты. Но это гораздо более реалистичный путь, чем “всех расстрелять”.

Государство не может полностью устраниться от контроля. Но оно может и должно сделать проверки более легкими, более риск-ориентированными, чтобы стимулировать соблюдение законности, гарантировать безопасность для жизни и здоровья людей.

– Какую ответственность теперь будут нести инспектора?

– Инспектор, который не вносит данные в базу, который приходит, условно говоря, по собственной инициативе, на предприятие, на которое ему хочется, а не по плану, – за это законодательством предусмотрена административная ответственность. Санкции могут быть разные, начиная от выговора и заканчивая увольнением, штрафами и т.д.

Раньше ответственности инспекторов не было предусмотрено вообще. До начала этой реформы у нас в принципе не было никаких инструментом, чтобы влиять на качество работы разных инспекций. Можно было пожурить, пригрозить увольнением, но критериев нарушений не было и реальных санкций к нарушителям не применялось.

– А по работе инспекций уже можете озвучить какие-то выводы, хотя бы предварительные?

– Все можно увидеть на портале. Лидер по количеству выявленных нарушений у нас сейчас “пожарники”, то есть ГСЧС. 1250 проверок – и 707 компаний, к которым применены санкции.

Но в целом за последние четыре года ситуация драматически улучшилась. Системных проблем практически не осталось. Те проблемы, которые остаются, там уже не все так однозначно. Например, там могут иметь место споры хозяйствующих субъектов. Но в этом уже нет вины украинского государства. Компании становятся банкротами и в Америке, и в Китае.

Я не могу, конечно, сказать, что Украина стала идеальной страной. Это, мягко говоря, не так. И, конечно, есть и региональная специфика, и целые сектора, где ситуация не идеальна. Есть еще проблемы с экологической инспекцией в портах, есть проблемы с доступом к недрам – первые прозрачные аукционы будут проходить только со следующего месяца. Но в целом ситуация стала значительно лучше.

И это не только наша оценка. Например, на недавнем бизнес-форуме в Берлине многие представители немецкого бизнеса говорили со сцены, что это лучшая Украина, которую они видели за все время ведения своего бизнеса тут, у нас. И это на самом деле приятно. Потому что тут привыкаешь к потоку “зрады” в Фейбсбуке и начинает вправду казаться, что ситуация становится все хуже. Но оценка со стороны инвесторов, которые трезво относятся к этим вопросам, – она радует.

Улучшение ситуации с бизнес-климатом можно проследить и по жалобам, которые поступают к бизнес-омбудсмену. Во-первых, почти 75% этих жалоб получают позитивное решение. Во-вторых, регулярно публикуются и сами жалобы, и статистика: на какие органы больше жалуются. Там, где выявлены системные проблемы, подаются рекомендации для правительства: что изменить? И мы учитываем эти рекомендации.

Читайте также:  Джастін Бібер зробить подарунок до Дня Усіх Закоханих

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 × 5 =

наверх